«Держись, я с тобой»: о поддержке, безусловной любви и сестрах, которых у меня никогда не было

I'm a bitch, I'm a lover
I'm a child, I'm a mother
I'm a sinner, I'm a saint
I do not feel ashamed

 

Meredith Brooks

Истории об отношениях и людях в моей жизни редко помещаются в буквы: я больше люблю рассказывать их вживую, включая жестикулирующую, громкую, самую эмоциональную версию себя. Но бывают и исключения. Часть моей жизни (спойлер: настоящий концентрат girl power), о которой пойдет речь в этом тексте, так давно и отчаянно просится наружу, что я просто больше не могу держать ее взаперти. Сдаюсь. Наливайте чай и устраивайтесь поудобнее. 

Все началось с того, что я оказалась в трехместной палате отделения патологии в роддоме при клинике имени В.Ф. Снегирева. Это было почти четыре года назад. Первая палата в моей жизни была с симпатичным видом из окна на Сквер Девичьего поля и телевизором, по которому все время шла «Битва экстрасенсов» без звука – просто «мечта» беременного человека. Палата № 422. Именно в ее розовых стенах я познакомилась с душой этого текста – с моими прекрасными Ритой и Ирой.

 

Мы провели вместе почти неделю, тоскуя по дому, подбадривая друг друга, хлюпая носом по ночам, а потом, с разницей в сутки, у нас родились три воина, три хитреца, три самых упрямых, сильных духом и красивых человека (я субъективна, но я мать, мне можно) – Эмилия, Алиса и Павлик. Мы выдохнули, обменялись телефонами, выписались и разъехались по домам. А через пару недель на экране моего телефона высветилось уведомление о том, что меня добавили в группу в WhatsApp под названием «422». Сейчас, глядя на эту цифру, я не могу не улыбаться, но тогда я немного напряглась.

 

Дело в том, что больше всего на свете я боюсь не насекомых, не авиаперелетов и не замкнутых пространств, а гиперактивных «мамочек», и в тот момент мне показалось, что меня завербовали, и мое членство в группе, состоящей из трех молодых мам, неминуемо закончится обсуждением горшков, жаропонижающих, соплеотсосов, утренней гимнастики и окончательно лишит меня рассудка. Baby brain. Памперс головного мозга! Вот чего я боялась, не подозревая, что по гормональным причинам он уже настал. Более того, поначалу я была чуть ли не главным инициатором обсуждения всех этих «радостных хлопот материнства» в группе, заваливая вопросами Иру, на которую радость материнства обрушилась уже не в первый, а в третий раз.

 

«Мама Ира» – наше все. Наш обогреватель. Наша энциклопедия. Наш энерджайзер. Когда в «422» паника, слезы или мятеж, она всегда так умеет сказать «девочки, все будет хорошо» или «Рит, держись, я с тобой», или «Саша, ты кремень, обнимаю тебя», что на душе наступает рассвет, а вместе с ним и предчувствие, что все будет хорошо. Просто потому, что так сказала «мама Ира». Во всем, что она говорит, чувствуется как-то теплая, спокойная и очень глубокая мудрость и поддержка. Этим она отличается от «мамочек», которых я так боялась. С ней рядом ты стоишь, внимаешь, иногда сохраняешь в Избранное и даже записываешь за ней (потому что это гениально, мама Ира!) но при этом чувствуешь себя не самой ужасной матерью года, а лучшей. Неповторимой. Особенной. Сильной. И очень счастливой.

 

После того как памперс головного мозга отступил, малыши начали сидеть, ползать, ходить, а каждая из нас выпила по своему первому торжественному, послеродовому бокалу вина, время от времени мы стали обсуждать и другие темы, другую – недетскую – жизнь. Очень аккуратно, очень медленно, очень бережно и несмело мы начали впускать друг друга туда, где болело. Туда, где мы чувствовали себя уязвимыми, некрасивыми, неправильными. Мы не перемывали кости другим, не жаловались, а просто делились, пытались подумать друг о друга и разобраться в своих чувствах, понять, что можно сделать. Это было странно и необычно. Я помню, как записала первое голосовое сообщение в группу, а девочки подхватили, и до 12 ночи мы не могли остановиться! Помню, как Рита в своем самом первом голосовом сообщении сказала что-то ужасно смешное про свой низкий голос, который я теперь так люблю.

 

Рита – самая молодая и самая сильная из нас. Возмутительно красивая. Чувствительная, чувствующая. Прямолинейная. Такая живая! Наше с ней любимое и, по-моему, самое часто используемое в чате группы слово – «чуйка». Именно у Риты я учусь открываться заново, потому что мой предыдущий опыт ранил меня в самое мурчало запер меня на десять железных замков и домофон. В ответ на самый драматичный монолог в группе у Риты всегда найдется своя поддерживающая история. Ну или, на худой конец, просто какой-нибудь шедевральный мем! Это она придумала мне кличку «сэнсэй». А еще она поднимает в воздух штанги, на которые нам с Ирой тяжело даже смотреть. Мне кажется, что именно благодаря Рите мы научились не стесняться себя и так открыто обсуждать такие темы и точки зрения, которые в соц.сетях чаще всего сопровождаются торжественным «фу, отписываюсь».

 

Если у кого-то из нас ситуация S.O.S., мы бросаем все и записываем слова поддержки, даже если для этого нужно встать на «аварийку» или закрыться в туалете. Даже если это просто: «Я не знаю, как ты держишься, не знаю, откуда в тебе столько сил и мудрости, выносливости, я не могу найти слов, чтобы нормально тебя поддержать, но я с тобой, я переживаю, и я рядом. Я обнимаю тебя». Мы делаем это не потому, что так «нужно». Не потому, что важно «отдавать» и «делать добро». Не потому, что так делают «хорошие девочки», а потому, что мы уже не можем этого не делать. И знаете, можно услышать очень много проникновенных слов, сказанных для галочки, и вообще ничего не почувствовать, а можно получить один единственный эмоджи и ощутить, насколько человек на самом деле с тобой. Мы часто плачем вместе. А еще чаще смеемся. Думаю, это и есть близость. И то, ради чего все ищут ее.

 

Мы не подруги ведь даже. Иногда тишина в нашей группе задерживается на несколько недель. Мы никогда не прерываем ее из вежливости или потому что «как бы пора». Нас держит не парта, за которой мы сидели двадцать лет назад и не общие знакомые... и даже не наши дети, которые хоть и не общие, но появились на этот свет с разницей в один день! Просто каждая из нас в какой-то момент почувствовала, как создает и одновременно с этим сама становиться частью чего-то очень большого, настоящего и важного. Пространства принятия, поддержки и безусловной любви. Места, пусть и виртуального, где мы можем плакать, кричать, делиться самым неприглядным и неудобным, быть собой на 1000000% и быть принятыми любыми, такими, какие мы есть. Так мы, в конце концов, учимся принимать и самих себя.

 

Знаете, мне все время кажется, что так само вышло. Мы ни о чем заранее не договаривались, правил не устанавливали. Мы не «работали над нашими отношениями в поте лица». Просто учились откровенности и в каждом разговоре делали лучшее, на что были способны, вели себя так, как хотели бы, чтобы вели себя с нами наши самые близкие люди. Мы учились просить о поддержке и поддерживать, быть рядом, просто быть в моменте с человеком, для него, забывая о себе. Мне все время хочется сказать, что так сложилось. Но это неправда. Это мы так сложили. И я делюсь этим с вами, мои дорогие soul sisters лишь для того, чтобы вы знали, что каждый человек может создать для себя такое пространство. Каждый. Это непросто. Это не сразу. Это путь. Но мы все идем на свет и тянемся к тем, кто светит.

 

 

Рита, Ира, спасибо вам за то, что у нас получилось создать. Вместе с вами я учусь слушать и забывать о себе, пока другой человек говорит. Учусь не интерпретировать, не диагностировать, не проверять гипотезы, не строить догадки, а просто быть рядом. Это нереально сложно! Я же не плед! Но иногда теплый, мягкий плед нужнее умного собеседника. Люблю вас. It’s a kind of magic.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: